Мне с грустинкою кофе, пожалуйста, можно? Мне с грустинкою кофе, и с дымкой коричной Есть в неважности мыслей закон непреложный Улыбаясь, всегда отвечать- все отлично! И следить за неясным весны измененьем От красавицы робкой к легенде столичной, И молчать, запасаясь до краю терпеньем, И легко отвечать — “у меня все отлично”… — Спрашивалка

Мне с грустинкою кофе, пожалуйста, можно?
Мне с грустинкою кофе, и с дымкой коричной
Есть в неважности мыслей закон непреложный
Улыбаясь, всегда отвечать- все отлично!
И следить за неясным весны измененьем
От красавицы робкой к легенде столичной,
И молчать, запасаясь до краю терпеньем,
И легко отвечать — “у меня все отлично”… — Спрашивалка Кофе

И пусть весь мир подождет…

Мне с грустинкою кофе, пожалуйста, можно?
Мне с грустинкою кофе, и с дымкой коричной
Есть в неважности мыслей закон непреложный
Улыбаясь, всегда отвечать- все отлично!
И следить за неясным весны измененьем
От красавицы робкой к легенде столичной,
И молчать, запасаясь до краю терпеньем,
И легко отвечать – “у меня все отлично”…

****************************************

Оставь мне запах кофе и иди,
Давай не будем скомкано лукавить,
Истерзанное лето позади,
Еще чуть-чуть и осень будет править.
Еще чуть-чуть и желтых листьев прах
Отправит нас в супружеские спальни,
Оставь мне запах кофе на губах,
И несколько посланий виртуальных.
Оставь июнь тревожный и слепой,
Пылающий июль и август томный,
Запомни меня именно такой-
Чувствительной, обидчивой, нескромной.
Оставь мне запах кофе и иди,
Губами сохраню твою улыбку,
Осознанная осень впереди,
И все имеют право на ошибку.

§

§

§

Желаю всем хорошего солнечного настроения! Отвечу на все вопросы, так что спрашивайте, не стесняйтесь!!!благодарю

МК арбуза в этой же технике смотрите здесь   https://coffee-about.ru/node/372754

Для любителей тыквы рецепт.

Тыквенная каша с молоком и рисом

Состав:

500-600 г уже очищенной тыквы

 7 столовых ложек риса

 около 1 стакана молока

 сливочное масло, соль, сахар – по вкусу

Тыкву вымыть, срезать кожуру.

 Очищенную тыкву порезать на небольшие кубики, сложить в кастрюлю и залить вдвое большим по объему количеством воды.

 Кастрюлю накрыть крышкой и поставить на огонь, когда вода закипит – сделать маленький огонь и варить до готовности тыквы.

 Затем в кашу добавить промытый рис, огонь сделать больше и варить до готовности риса.

 Когда рис уже разварился, а количество воды уменьшилось настолько, что чуть покрывает тыкву с рисом, в кашу добавить молоко, щепотку соли и сахар (по вкусу).

 Тыквенная каша должна быть сладкой и именно настолько, как вы этого хотите.

 Тыквенную кашу с молоком варить, помешивая, до закипания молока.

Затем уменьшить огонь и варить, помешивая, еще минут 5, пока каша совсем не разварится. Следить, чтобы не пригорела!

 В тарелку с горячей тыквенной кашей добавить кусочек сливочного масла.

 Тыквенная каша вкусна и холодной.

§

Подсолнухи пахнут
Солнечной свежестью.
Ещё, обязательно,
Утренней нежностью.
И пахнут всегда,
Не смотря на погоду.
Взгляните на них
И забудьте невзгоды.
Алексей Антонов

***************

Подсолнух
Золотой подсолнушек,
Лепесточки – лучики.
Он – сыночек солнышка
И весёлой тучки.

Утром просыпается,
Солнышком лучится,
Ночью закрываются
Жёлтые ресницы.

Летом наш подсолнушек –
Как цветной фонарик.
Осенью нам чёрненьких
Семечек подарит.
Татьяна Лаврова

 Желаю вам солнечного настроения и удачного дня! 

§

Инь ян. оттенки прошлого. глава 56

Глава 56 Кофейный Рай  О, Венеция! 
Мне с грустинкою кофе, пожалуйста, можно?
Мне с грустинкою кофе, и с дымкой коричной 
Есть в неважности мыслей закон непреложный
Улыбаясь, всегда отвечать: “Всё отлично!”
И следить за неясным весны измененьем
От красавицы робкой к легенде столичной, 
И молчать, запасаясь до краю терпеньем, 
И легко отвечать –  “У меня все отлично”…
(Из Интеренета) 
Кафе “Флориан”
Истина недоступна тому, кто не приобщился к пенной благодати кофе
( Шейх Абд Аль-Кадир) 
Троица оказалась в Венеции, в кафе “Флориан”. Каффа не удивилась данному перемещению. Если бы не Хронос, они бы с Хайме и здесь побывали.
— Каффа! Расскажи историю этого замечательного кафе, — попросил Хронос. — У тебя это лучше получится, я знаю!
Дриада благодарно улыбнулась.
— Это одно из старейших кафе не только в Венеции, но и в Европе. Надо сказать, что Венеция первой узнала о существовании кофе. На площади Сан Марко была открыта первое в Европе заведение, которое продавало напиток из поджаренных кофейных зёрен. Это произошло в 1640 году. Кофейня называлась “Араб”.
Кофейням, чтобы привлечь внимание посетителей,   давали пышные и экзотические названия: “У великого визиря”, “У великого Тамерлана”, “У королевы амазонок”.
В начале XVIII века в городе было уже 34 кофейни, а в середине века — более 200. Так кофе стал очень популярным и любимым напитком итальянцев, каким и остаётся по сей день.
Накануне Новогодних праздников,  29 декабря 1720 года  Флориан Франческони исполнил свою заветную мечту и открыл кафе  Alla Venezia Trionfante.
— Как это переводится? — спросил Хайме. — Я не очень хорошо знаю итальянский язык.
Каффа улыбнулась:
— Знать всё — это тяжёлый груз. Дословный перевод:  в Венеции торжествующей. А название звучало так:” Венецианский триумфатор”.
Мне с грустинкою кофе, пожалуйста, можно?
Мне с грустинкою кофе, и с дымкой коричной
Есть в неважности мыслей закон непреложный
Улыбаясь, всегда отвечать- все отлично!
И следить за неясным весны измененьем
От красавицы робкой к легенде столичной,
И молчать, запасаясь до краю терпеньем,
И легко отвечать — “у меня все отлично”… — Спрашивалка
— Хозяин кафе, видимо так хотел сказать о кофе, вернее даже, предсказал  его будущее,- предположил Хайме.
— Верно, распространение  этого напитка стало поистине триумфальным.  Но название кафе не прижилось. Завсегдатаи и посетители с любовью стали  называть кафе по имени его хозяина — «Флориан». Кстати, — Каффа улыбнулась. — Это была первая кофейня в Венеции, которую могли посещать не только мужчины, но и женщины.
Это сделало кафе очень популярным. Кроме того, именно в нём в 1760 году открыли пункт продажи самой первой венецианской газеты — «Гадзетта Ве́нета», которая выходила дважды в неделю и печатала информацию о городских событиях, как прошедших, так и ожидаемых: театральные программы, расписания праздничных мероприятий и тому подобное.
— Понятно, здесь женщины могли посидеть  и не просто посплетничать, но и узнать последние новости, — вставил своё слово Хайме.
Хронос сидел за столиком, ожидая заказа, рассеянным взглядом посматривал по сторонам, поглаживая бороду.
Каффа продолжала рассказывать:
— После включения Венеции в состав Австрийской империи кафе “Флориан” стало местом собраний для итальянских патриотов. Здесь собирались противники Габсбургов, в то время как представители австрийской администрации и офицеры расквартированных в Венеции австрийских полков собирались в кафе «Квадри» (Quadri), расположенном напротив, с противоположной стороны площади Сан Марко. Привычка собираться в этом кафе к австрийским оккупантам перешла от французских. В «Квадри» любили собираться ещё офицеры наполеоновской Франции, которая правила Венецией до 1815 года.
Бальзак писал:
  “Кафе «Флориан» было одновременно биржей, театральным фойе, читальным залом и исповедальней. Коммерсанты обсуждали в нём сделки, адвокаты вели дела своих клиентов, некоторые проводили в нём целый день. Театралы забегали в кафе в антрактах представлений, даваемых в расположенном неподалёку театре «Ла Фениче».
— Вот вездесущий Бальзак! Он и здесь побывал! — удивился Хайме. — И кофе пил, и наблюдал за происходящим, чтобы потом описать в одном из своих романов “Человеческой трагедии “.
— Да, здесь собирались, как тогда говорили сливки общества, можно было услышать много историй, как трагических, так и комических. Время было такое.До сих пор считается, что посидеть в “Квадри” неинтеллигентно, хотя разница между заведениями, в основном по цене, невелика. Различаются несколько в меню  и интерьере. “Кадри” более демократичен, а “Флориан” — аристократичнее. Кофе эспрессо размером с напёрсток стоит 6 евро. Но это можно рассматривать как стоимость входного билета в музей.
Хайме огляделся.
–  Действительно, так!
Они сидели за мраморным столиком на диванчике, обитом красным бархатом, на стенах висели красивые фрески, по углам стояли скульптуры.Кругом зеркала.
Мне с грустинкою кофе, пожалуйста, можно?
Мне с грустинкою кофе, и с дымкой коричной
Есть в неважности мыслей закон непреложный
Улыбаясь, всегда отвечать- все отлично!
И следить за неясным весны измененьем
От красавицы робкой к легенде столичной,
И молчать, запасаясь до краю терпеньем,
И легко отвечать — “у меня все отлично”… — Спрашивалка
Видя, что Хайме смотрит в своё отражение, Каффа сказала:
— Это знаменитое муранское стекло…
— Почувствуйте, здесь будто время остановилось, — подтвердил Хронос. — До сих пор витает дух веков. В кафе побывали Гёте, Байрон, Руссо, Диккенс, Хемингуэй. Именно здесь  поэт Бродский покупал бутылку после закрытия, описав это событие в своём эссе “Fondamenta gegeincurabili”.
— Хронос! Ты великий маг! Чародей! Ты       знаешь, что такое эссе? — удивился Хайме. — И говоришь на языке великого Данте. Но переведи, пожалуйста! Я, хотя много времени провёл с Данте, странствуя с ним по кругам Ада и Рая, но итальянского до конца не освоил.
Хронос молчал, о чём-то задумавшись. Ответила Каффа:
— “Fondamenta gegeincurabili” переводится как “Набережная неисцелимых”.
Дриада тоже буквально на секунду замолкла. Потом продекламировала:
–  In fondo all’Adriatico selvaggio
В глубине Адриатики дикой…
Хайме охватила дрожь.
— Это Умберто Саба, перевод Иосифа Бродского.(1)
Корабль навсегда 
уплывает…
… тот маленький дом 
с дверью, настежь открытой
 для сновидений.
— У меня вот именно такое ощущение, что я сплю и во сне передвигаюсь по разным эпохам, — подумал Хайме.
— Время для тебя остановилось.
Хайме вздрогнул. Он никак не мог привыкнуть, что его мысли для Хроноса — открытая книга.
— “Время… боговорит язык”. Так сказал Уистен Оден.
Время, которое нетерпимо…
Боготворит язык и прощает
Всех, кем он живёт,
Прощает трусость, тщеславие,
Венчает их головы лавром.(3)
Тут вступила Каффа:
— Зло некрасиво и непременно
Человекообразно.
А к добру… каждый раз… тянет руку.(4)
Хронос ответил:
— Я отказываюсь всё это драматизировать.(5)
Хайме тоже заговорил стихами. Не ожидая этого от себя. Откуда-то из глубины сознания возникли строки:
— Полуразумный человек –
Веками продолжает бег
По лабиринту…
Коль так, то 
Что-то здесь неладно,
Ведь нету нити Ариадны.(6)
Хайме горько вздохнул и повторил последнюю строчку:
— Ведь нету нити Ариадны… чтобы вернуться домой.
— Вернёшься! Не переживай.
Лабиринт казался ложным,
Как стеклянная доска,
Верный путь в нём невозможно 
Просто взять и отыскать.
Вновь и вновь одно и то же,
Заблудился и устал,
Разобьешь-себе дороже,
Станет тысяча зеркал.
В сотнях лиц, людей, событий,
Нервно душу теребя,
В глубине чужих открытий,
Каждый видит лишь себя.
Так недолго и свихнуться,
Слыша лишь колокола…
Стоит только оглянуться-
Снова эти зеркала… (7) 
Наконец, высказался   Хронос.
— С  переходом кафе к новому владельцу в 1858 году оно приобрело сегодняшний вид:
*   Зал великих людей (итал. Sala degli Uomini Illustri) был украшен картинами Джулио Карлини, изображающими десять знаменитых венецианцев: драматурга Карло Гольдони, путешественника Марко Поло, художникаТициана, дожей Энрико Дандоло, Франческо Морозини и Пьетро Орсеоло, архитектора Андреа Палладио, композитора Бенедетто Марчелло, учёного Паоло Сарпи и адмирала Веттора Пизани.
Хайме удивился, как хорошо Хронос знал культуру Италии. А Хронос продолжал:
*  Зал сената (итал. Sala del Senato) украшен картинами Каса на тему «Прогресс и Цивилизация наставляют народы».
*  В китайском зале (итал. Sala Cinese) и зале Востока (итал. Sala Orientale) Пашути изобразил пары любовников и экзотических красавиц.
* Для зала времён года (итал. Sala delle Stagioni), также известного как зал зеркал (итал. Sale degli Specchi), Рота предпочёл изобразить представляющие четыре времени года женские фигуры. Кстати, мы сидим сейчас в этом зале, — уточнил Хронос.
— В начале XX века был добавлен зал Свободы (итал. Sala Liberty), украшенный зеркалами и отделанный деревом.
Засиделась наша троица до вечера.
Лунный свет сверкает ярко,
Осыпая мрамор плит;
Дремлет лев святого Марка,
И царица моря спит.    
(А.Фет)                                            
О, ты, Венеция!
Прекрасный город!
Посеребрит луна дворцы
И по каналам полусонным
Поют влюблённые гребцы.
И звёзды водят хороводы
По небу в сумраке ночном,
Дворцов заманчивые своды
Окутает чудесным сном.
Но сон развеется прохладой 
И грустно станет на душе,
Луна, прошу тебя, не надо
Печалью серебриться мне.
Луна исчезнет рано утром
И вместе с солнечным лучом
Рисует   латте-арт  фигуры
Бариста в кофе с молоком. (8)

(1) Умберто Саба (1883-1957) — итальянский писатель, поэт, эссеист, владелец антикварной книги в Триесте
Иосиф Бродский (1940-1996) — русский и американский поэт, эссеист, драматург, лауреат Нобелевской премии 1987 года. Стихи писал на русском языке, а эссе — на английском
(2) Уистен Оден (1907-1973) — англо-американский поэт
(3) перевод И.Бродского
(4) У.Оден “Герман Мелвилл”
(5) И.Бродский
(6) У.Оден “Лабиринт”
(7) МЕлиВА, Mitaris с сайта yapishu.net
(8) стихи автора 

 Венецианский карнавал. Тарантелла. Неизвестный исполнитель

[Скрыть]Регистрационный номер 0318276 выдан для произведения:
Глава 56 Кофейный Рай  О, Венеция! 
Мне с грустинкою кофе, пожалуйста, можно?
Мне с грустинкою кофе, и с дымкой коричной 
Есть в неважности мыслей закон непреложный
Улыбаясь, всегда отвечать: “Всё отлично!”
И следить за неясным весны измененьем
От красавицы робкой к легенде столичной, 
И молчать, запасаясь до краю терпеньем, 
И легко отвечать –  “У меня все отлично”…
(Из Интеренета) 
Кафе “Флориан”
Истина недоступна тому, кто не приобщился к пенной благодати кофе
( Шейх Абд Аль-Кадир) 
Троица оказалась в Венеции, в кафе “Флориан”. Каффа не удивилась данному перемещению. Если бы не Хронос, они бы с Хайме и здесь побывали.
— Каффа! Расскажи историю этого замечательного кафе, — попросил Хронос. — У тебя это лучше получится, я знаю!
Дриада благодарно улыбнулась.
— Это одно из старейших кафе не только в Венеции, но и в Европе. Надо сказать, что Венеция первой узнала о существовании кофе. На площади Сан Марко была открыта первое в Европе заведение, которое продавало напиток из поджаренных кофейных зёрен. Это произошло в 1640 году. Кофейня называлась “Араб”.
Кофейням, чтобы привлечь внимание посетителей,   давали пышные и экзотические названия: “У великого визиря”, “У великого Тамерлана”, “У королевы амазонок”.
В начале XVIII века в городе было уже 34 кофейни, а в середине века — более 200. Так кофе стал очень популярным и любимым напитком итальянцев, каким и остаётся по сей день.
Накануне Новогодних праздников,  29 декабря 1720 года  Флориан Франческони исполнил свою заветную мечту и открыл кафе  Alla Venezia Trionfante.
— Как это переводится? — спросил Хайме. — Я не очень хорошо знаю итальянский язык.
Каффа улыбнулась:
— Знать всё — это тяжёлый груз. Дословный перевод:  в Венеции торжествующей. А название звучало так:” Венецианский триумфатор”.
Мне с грустинкою кофе, пожалуйста, можно?
Мне с грустинкою кофе, и с дымкой коричной
Есть в неважности мыслей закон непреложный
Улыбаясь, всегда отвечать- все отлично!
И следить за неясным весны измененьем
От красавицы робкой к легенде столичной,
И молчать, запасаясь до краю терпеньем,
И легко отвечать — “у меня все отлично”… — Спрашивалка
— Хозяин кафе, видимо так хотел сказать о кофе, вернее даже, предсказал  его будущее,- предположил Хайме.
— Верно, распространение  этого напитка стало поистине триумфальным.  Но название кафе не прижилось. Завсегдатаи и посетители с любовью стали  называть кафе по имени его хозяина — «Флориан». Кстати, — Каффа улыбнулась. — Это была первая кофейня в Венеции, которую могли посещать не только мужчины, но и женщины.
Это сделало кафе очень популярным. Кроме того, именно в нём в 1760 году открыли пункт продажи самой первой венецианской газеты — «Гадзетта Ве́нета», которая выходила дважды в неделю и печатала информацию о городских событиях, как прошедших, так и ожидаемых: театральные программы, расписания праздничных мероприятий и тому подобное.
— Понятно, здесь женщины могли посидеть  и не просто посплетничать, но и узнать последние новости, — вставил своё слово Хайме.
Хронос сидел за столиком, ожидая заказа, рассеянным взглядом посматривал по сторонам, поглаживая бороду.
Каффа продолжала рассказывать:
— После включения Венеции в состав Австрийской империи кафе “Флориан” стало местом собраний для итальянских патриотов. Здесь собирались противники Габсбургов, в то время как представители австрийской администрации и офицеры расквартированных в Венеции австрийских полков собирались в кафе «Квадри» (Quadri), расположенном напротив, с противоположной стороны площади Сан Марко. Привычка собираться в этом кафе к австрийским оккупантам перешла от французских. В «Квадри» любили собираться ещё офицеры наполеоновской Франции, которая правила Венецией до 1815 года.
Бальзак писал:
  “Кафе «Флориан» было одновременно биржей, театральным фойе, читальным залом и исповедальней. Коммерсанты обсуждали в нём сделки, адвокаты вели дела своих клиентов, некоторые проводили в нём целый день. Театралы забегали в кафе в антрактах представлений, даваемых в расположенном неподалёку театре «Ла Фениче».
— Вот вездесущий Бальзак! Он и здесь побывал! — удивился Хайме. — И кофе пил, и наблюдал за происходящим, чтобы потом описать в одном из своих романов “Человеческой трагедии “.
— Да, здесь собирались, как тогда говорили сливки общества, можно было услышать много историй, как трагических, так и комических. Время было такое.До сих пор считается, что посидеть в “Квадри” неинтеллигентно, хотя разница между заведениями, в основном по цене, невелика. Различаются несколько в меню  и интерьере. “Кадри” более демократичен, а “Флориан” — аристократичнее. Кофе эспрессо размером с напёрсток стоит 6 евро. Но это можно рассматривать как стоимость входного билета в музей.
Хайме огляделся.
–  Действительно, так!
Они сидели за мраморным столиком на диванчике, обитом красным бархатом, на стенах висели красивые фрески, по углам стояли скульптуры.Кругом зеркала.
Мне с грустинкою кофе, пожалуйста, можно?
Мне с грустинкою кофе, и с дымкой коричной
Есть в неважности мыслей закон непреложный
Улыбаясь, всегда отвечать- все отлично!
И следить за неясным весны измененьем
От красавицы робкой к легенде столичной,
И молчать, запасаясь до краю терпеньем,
И легко отвечать — “у меня все отлично”… — Спрашивалка
Видя, что Хайме смотрит в своё отражение, Каффа сказала:
— Это знаменитое муранское стекло…
— Почувствуйте, здесь будто время остановилось, — подтвердил Хронос. — До сих пор витает дух веков. В кафе побывали Гёте, Байрон, Руссо, Диккенс, Хемингуэй. Именно здесь  поэт Бродский покупал бутылку после закрытия, описав это событие в своём эссе “Fondamenta gegeincurabili”.
— Хронос! Ты великий маг! Чародей! Ты       знаешь, что такое эссе? — удивился Хайме. — И говоришь на языке великого Данте. Но переведи, пожалуйста! Я, хотя много времени провёл с Данте, странствуя с ним по кругам Ада и Рая, но итальянского до конца не освоил.
Хронос молчал, о чём-то задумавшись. Ответила Каффа:
— “Fondamenta gegeincurabili” переводится как “Набережная неисцелимых”.
Дриада тоже буквально на секунду замолкла. Потом продекламировала:
–  In fondo all’Adriatico selvaggio
В глубине Адриатики дикой…
Хайме охватила дрожь.
— Это Умберто Саба, перевод Иосифа Бродского.(1)
Корабль навсегда 
уплывает…
… тот маленький дом 
с дверью, настежь открытой
 для сновидений.
— У меня вот именно такое ощущение, что я сплю и во сне передвигаюсь по разным эпохам, — подумал Хайме.
— Время для тебя остановилось.
Хайме вздрогнул. Он никак не мог привыкнуть, что его мысли для Хроноса — открытая книга.
— “Время… боговорит язык”. Так сказал Уистен Оден.
Время, которое нетерпимо…
Боготворит язык и прощает
Всех, кем он живёт,
Прощает трусость, тщеславие,
Венчает их головы лавром.(3)
Тут вступила Каффа:
— Зло некрасиво и непременно
Человекообразно.
А к добру… каждый раз… тянет руку.(4)
Хронос ответил:
— Я отказываюсь всё это драматизировать.(5)
Хайме тоже заговорил стихами. Не ожидая этого от себя. Откуда-то из глубины сознания возникли строки:
— Полуразумный человек –
Веками продолжает бег
По лабиринту…
Коль так, то 
Что-то здесь неладно,
Ведь нету нити Ариадны.(6)
Хайме горько вздохнул и повторил последнюю строчку:
— Ведь нету нити Ариадны… чтобы вернуться домой.
— Вернёшься! Не переживай.
Лабиринт казался ложным,
Как стеклянная доска,
Верный путь в нём невозможно 
Просто взять и отыскать.
Вновь и вновь одно и то же,
Заблудился и устал,
Разобьешь-себе дороже,
Станет тысяча зеркал.
В сотнях лиц, людей, событий,
Нервно душу теребя,
В глубине чужих открытий,
Каждый видит лишь себя.
Так недолго и свихнуться,
Слыша лишь колокола…
Стоит только оглянуться-
Снова эти зеркала… (7) 
Наконец, высказался   Хронос.
— С  переходом кафе к новому владельцу в 1858 году оно приобрело сегодняшний вид:
*   Зал великих людей (итал. Sala degli Uomini Illustri) был украшен картинами Джулио Карлини, изображающими десять знаменитых венецианцев: драматурга Карло Гольдони, путешественника Марко Поло, художникаТициана, дожей Энрико Дандоло, Франческо Морозини и Пьетро Орсеоло, архитектора Андреа Палладио, композитора Бенедетто Марчелло, учёного Паоло Сарпи и адмирала Веттора Пизани.
Хайме удивился, как хорошо Хронос знал культуру Италии. А Хронос продолжал:
*  Зал сената (итал. Sala del Senato) украшен картинами Каса на тему «Прогресс и Цивилизация наставляют народы».
*  В китайском зале (итал. Sala Cinese) и зале Востока (итал. Sala Orientale) Пашути изобразил пары любовников и экзотических красавиц.
* Для зала времён года (итал. Sala delle Stagioni), также известного как зал зеркал (итал. Sale degli Specchi), Рота предпочёл изобразить представляющие четыре времени года женские фигуры. Кстати, мы сидим сейчас в этом зале, — уточнил Хронос.
— В начале XX века был добавлен зал Свободы (итал. Sala Liberty), украшенный зеркалами и отделанный деревом.
Засиделась наша троица до вечера.
Лунный свет сверкает ярко,
Осыпая мрамор плит;
Дремлет лев святого Марка,
И царица моря спит.    
(А.Фет)                                            
О, ты, Венеция!
Прекрасный город!
Посеребрит луна дворцы
И по каналам полусонным
Поют влюблённые гребцы.
И звёзды водят хороводы
По небу в сумраке ночном,
Дворцов заманчивые своды
Окутает чудесным сном.
Но сон развеется прохладой 
И грустно станет на душе,
Луна, прошу тебя, не надо
Печалью серебриться мне.
Луна исчезнет рано утром
И вместе с солнечным лучом
Рисует   латте-арт  фигуры
Бариста в кофе с молоком. (8)

(1) Умберто Саба (1883-1957) — итальянский писатель, поэт, эссеист, владелец антикварной книги в Триесте
Иосиф Бродский (1940-1996) — русский и американский поэт, эссеист, драматург, лауреат Нобелевской премии 1987 года. Стихи писал на русском языке, а эссе — на английском
(2) Уистен Оден (1907-1973) — англо-американский поэт
(3) перевод И.Бродского
(4) У.Оден “Герман Мелвилл”
(5) И.Бродский
(6) У.Оден “Лабиринт”
(7) МЕлиВА, Mitaris с сайта yapishu.net
(8) стихи автора 

 Венецианский карнавал. Тарантелла. Неизвестный исполнитель

Предлагаем ознакомиться:  8.3 Перекрестная эластичность спроса - эластичность спроса по цене другого товара | Экономика для школьников

 

Рейтинг: 1535 просмотров

Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Мне с грустинкою кофе, пожалуйста, можно? мне с грустинкою кофе, и с дымкой коричной есть в неважности мыслей закон непреложный улыбаясь, всегда отвечать- все отлично! и следить за неясным весны измененьем от красавицы робкой к легенде столичной, и молчать, запасаясь до краю терпеньем, и легко отвечать — “у меня все отлично”…

Я лежала в гамаке,
С сигаретою в руке,
Хоть курить и не умела,
Не знала толка в табаке.

Вижу где-то вдалеке
Вы лежите на песке,
Распластавши свое тело
На песочном островке.

Красивей решила лечь,
Чтобы Вас к себе привлечь,
Но гамак испортил форму
Спины, талии и плеч.

Завлечь решила я дымком,
Белым, словно молоком,
Но от дыма в моем горле
Слюна сбилася комком.

Не красиво же плевать,
Слюну стала я пускать
Расписными пузырьками
Стала тихо выдувать.

Вы скривилися в лице,
На пляже где-то там в конце,
Только нахрен Вы мне сдались
С искривленьем на лице.

Оцените статью
Про кофе
Добавить комментарий

Adblock
detector