Девятнадцатый и начало двадцатого века кажутся временем наступившей цивилизации. Женщинам повсеместно начали давать образование. Детей из крестьянских и бедных городских семей признали обучаемыми. Научно-технический прогресс всё больше связывал людей между собой. Но, увы, в плане гуманности этот период на самом деле оставлял желать лучшего. В первую очередь, из-за отношения к детскому труду.
Выберите, пожалуйста, ник на Пикабу
Поставщики сети кофеен Starbucks и производителя кофе в капсулах Nespresso используют труд детей в возрасте от 8 лет на своих плантациях в Гватемале, говорится в расследовании британского телеканала Channel 4.Журналисты побывали на семи фермах, связанных с Nespresso, и пяти — со Starbucks. Везде используют труд детей от 8 лет. Они работают по 8 часов в сутки, 6 дней в неделю, собирая кофейные зерна и какао-бобы. Детям платят по весу собранного урожая.В среднем каждый несовершеннолетний работник за день должен собрать до 45 кг зерен или бобов и получить за них около 5 фунтов стерлингов. Примерно столько стоит одна чашка кофе в лондонских кафе Starbucks.В расследовании подчеркивается, что такие условия труда нарушают права детей. У них нет времени получить образование, а нормы выработки и условия на плантациях противоречат правилам, установленным Международной организацией труда ООН.В Starbucks однако заявили, что они больше не покупают сырье на фермах, упомянутых в расследовании. В Nespresso утверждают, что никогда не были связаны с указанными плантациями и всячески осуждают использование детского труда.Ранее Inc. писал, что, согласно оценкам американских экспертов, производители кофе и шоколада оказались одними из самых неэтичных брендов. Они используют детский труд и уничтожают леса под плантации в странах Третьего мира. В числе таких компаний оказались известные бренды, например Mars и Nestle.
Лучшие посты за сегодня
Табачная индустрия влияет не только на здоровье потребителей и природу. По всему миру больше миллиона детей до 14 лет трудятся на табачных плантациях.
Кто работает на табачные компании?
На плантациях США, Казахстана, Малави, Мозамбика, Танзании и Уганды работают взрослые и дети.
Гигант индустрии, Philip Morris, в документе о принципах и стандартах заявляет, что детского труда быть не должно. Дальше в тексте следуют рассуждения, что такое детский труд. Также компания пишет:
«То, что в конечном счете определяется как приемлемая работа для детей, варьируется от страны к стране, а также среди секторов внутри стран».
В итоге Philip Morris заключает, что в некоторых развивающихся странах легкую работу могут выполнять дети с 12 лет.
Что говорят исследования о труде детей?
Бедность является как причиной, так и следствием детского труда во всем мире. Детский труд создает и поддерживает цикл бедности.
Когда ребенок вместо школы работает на полях, то он с большей вероятностью не сможет получить образования, найти хорошо оплачиваемую работу и тем самым сделать вклад в экономику своей страны.
Кроме того, табачные плантации наносят вред здоровью как детей, так и взрослых.
Отравление никотином
Плантации могут наградить работника «болезнью зеленого табака». От контакта с влажными листьями через кожу человек поглощает никотин. В больших количествах это вещество опасно.
Среди симптомов «болезни зеленого табака» отмечается головная боль, рвота, колебания артериального давления.
Как минимум четверть работников плантаций переживала эту болезнь хотя бы раз.
Дети более уязвимы к никотину, чем взрослые. Среди них уже три четверти сообщали о симптомах этой болезни.
Отравление пестицидами
Небольшое исследование 2003 года указывает на повышенный уровень тревоги, депрессии и самоубийств среди табачных работников, подвергшихся воздействию пестицидов.
Иногда у работников нет средств защиты как от пестицидов, так и от никотина. Исследование 2010 года в Пакистане показало, что только 30% рабочих имело обувь, 14% маски и 9% перчатки во время работы с пестицидами.
Нарушение прав рабочих
Не все владельцы плантаций табака соблюдают трудовое законодательство. В Казахстане организация Human Rights Watch зафиксировала жалобы рабочих на плохие условия труда.
Некоторые работодатели конфисковывали паспорта, не предоставляли письменные трудовые договоры, не платили обычную заработную плату и заставляли работать сверхурочно. Кто-то даже не давал работникам-мигрантам питьевую воду и достаточное количество средств для мытья рук.
Работники-дети также находятся под угрозой в правовом плане. По данным ученой Афины Рамос тысячи детей работали на плантациях табака в США на 2018 год. Она пишет:
«По сути, дети в возрасте до 12 лет могут работать на табачной ферме неограниченное количество часов, и им платят меньше, чем другим работникам, если это не мешает школе и у них есть разрешение родителей».
Берег Слоновой Кости (Республика Кот-д’Ивуар) – крупнейший в мире производитель какао-бобов. Здесь располагаются огромные плантации какао. Ежегодно Кот-д’Ивуар поставляет на мировой рынок более 600 тысяч тонн какао-бобов. Берег Слоновой Кости производит 40% общего мирового объема какао, а вся Западная Африка – почти 70%.
Практически любая плитка шоколада, которая лежит на полках наших магазинов, содержит какао-порошок родом из Кот-д’Ивуара. А знаете, кого на Берегу Слоновой Кости используют для сбора какао? Маленьких детей-рабов.
В стране существует 600 000 хозяйств, занимающихся их выращиванием и сбором. На этих плантациях от 200 000 до 300 000 детей выполняют тяжёлую работу. От 6000 до 15 000 занятых этим трудом детей считаются рабами.
Первая попытка привлечь внимание мировой общественности к детскому рабскому труду в Кот д’Ивуаре была предпринята в 2000 году, когда журналисты телекомпании ВВС сняли документальный фильм под названием «Рабство: глобальное расследование», в котором показали изуродованные шрамами спины детей, которые подвергались наказанию хлыстом или плетью за нерасторопность в работе. Тогда мир узнал, сколько страданий заключается в плитке шоколада.
В Западной Африке уже давно используют детский труд. Маленьких рабов сюда свозят со всего континента – их попросту воруют и заставляют собирать какао на плантациях. Многие из них были похищены на Берегу Слоновой Кости или в расположенных рядом африканских странах. Некоторые дети получают за свой труд копейки, а иным приходится работать за еду – они находятся на положении рабов.
В 2001 году Государственный департамент США заявил, что в Кот-д’Ивуаре на плантациях какао, кофе и хлопка работает не менее 15 тысяч детей-рабов. При этом крупнейшие мировые производители шоколада прекрасно знают, кто для них в Африке собирает какао.
В 2000 году консульство Мали обнаружило в Кот-д’Ивуаре нескольких малийских мальчишек, которым не платили за работу на протяжении пяти лет и избивали за каждую попытку сбежать с плантации. Малолетние рабы (некоторым из них не было и 11 лет) поставлялись на плантации Берега Слоновой Кости не только из Мали, но и из Того, Буркина Фасо и других соседних государств.
В Западной Африке орудуют целые организованные группировки, которые специализируются на маленьких рабах. Мировые производители шоколада предпочитают закрывать на это глаза – ведь использование бесплатного детского труда позволяет сдерживать цены на какао. По словам премьер-министра Кот-д’Ивуара, если плантаторы будут вынуждены обеспечивать своим работникам сколь-нибудь приемлемые условия труда, цена на какао-бобы поднимется в 10 раз.
Рабов на Берег Слоновой Кости привозят на кораблях. В 2001 году неподалеку от берегов Западной Африки было найдено такое судно, груженое «живым товаром». В некоторых случаях плантаторы обещают детям зарплату, крышу над головой и даже обучение. Но на деле оказывается, что нужно трудиться практически бесплатно, часто – по 14 часов в день.
В частности компания Cargill Inc. В «Каргилле» запрещена эксплуатация детского труда — официальный рабочий возраст 18 лет. Однако этот закон игнорируют. Шоколадная индустрия, правительства и организации по защите гражданских прав создали международную кампанию, направленную на решение проблемы, однако детский труд по-прежнему эксплуатируют. Крупные компании вроде «Каргилла» не владеют плантациями, так что официально они не нанимают работников. Они просто скупают бобы какао у рабочих. И всё же борцы за права человека говорят, что ответственность за улучшение условий труда лежит как раз на подобных компаниях. Шоколад с этикеткой fair trade производится без применения рабского труда.
Фильм рассказывает о том, как крадут детей в беднейшей Африканской стране Мали и продают их в качестве рабов на плантации в Кот д’Ивуар (Берег слоновой кости):
2011 год. Роберто Романо снял документальный фильм «Тёмная сторона шоколада» об использовании в какао промышленности детей–рабов. Прошло почти 10 лет с принятия «Протокола Харкина-Энгеля», но несмотря на ряд принимаемых мер движением «Справедливая торговля» (Faitrade Foundation) для улучшения работы на какао плантациях, как например, приостановление деятельности фермерских какао хозяйств в случае обнаружения использования ими детского труда, права и судьба африканских детей по сей день не интересуют многих производителей шоколада, которые заявляют о своей неосведомлённости относительно условий труда у производителей какао бобов. Маленьких работников плантаций продают, незаконно вывозят в хозяйства из соседних беднейших стран, как Мали, заставляют выполнять тяжёлую работу, жестоко избивают при попытке к бегству или медленной работе, лишают возможности ходить в школу, а их солёные слёзы скрывает сладкий вкус шоколадной плитки.
«Все любят шоколад. 3 миллиона тонн шоколада съедается ежегодно, половину потребителей составляют Европейские страны. Но успех шоколада имеет тёмную сторону. В то время как дети в богатых странах получают удовольствие от сладкого вкуса, реальность для африканских детей предстаёт совсем другой».
“Обеспечьте капиталу 10% прибыли, и капитал согласен на всякое применение, при 20% он становится оживлённым, при 50% положительно готов сломать себе голову, при 100% он попирает все человеческие законы, при 300% нет такого преступления, на которое он не рискнул бы пойти, хотя бы под страхом виселицы.”
(С.) цитата, внесенная в “КАПИТАЛ”
В результате ее расследования общественной огласке были преданы шокирующие факты «насильственной миграции» детей — такое толерантное название получила тщательно замалчиваемая правительством Великобритании позорная система депортации в колонии собственных малолетних граждан, чье преступление перед своей страной состояло в том, что они родились в бедных семьях.
Эти факты легли в основу знаменитой книги Маргарет Хамфрис — «Пустые колыбели» (1994).
Выяснилось, что беспрецедентная «молодежная политика» существовала в Англии несколько столетий. Почин был положен в 1618 году, когда первая сотня детей была вывезена в Вирджинию. Следом за ними отправились другие, в основном из Шотландии. В то время детей часто покупали у родителей или похищали, чтобы обеспечить дешевой рабочей силой хозяйства Новой Англии за океаном. Лишь в 1757 году судебное разбирательство положило конец этим безобразиям. Впрочем, ненадолго.
Во второй половине XIX века широкие волнения беднейших слоев населения вынудили английское правительство раскошелиться на «социальную политику». К делу подключились различные филантропические общества и церкви (англикане, евангелисты и др.). Поначалу детские приюты строились в самой Англии. Однако быстро выяснилось, что содержать детей в далеких заморских колониях намного дешевле.
Детская «миграция» была поставлена на широкую ногу усилиями трех женщин: шотландки-евангелички Анни Макферсон, её сестры Луизы Бёрт и уроженки Лондона Марии Рай. Их усилиями в Канаду в 1860-1870-х гг. было переселено больше 20 000 детей. Вначале это были сироты, но затем программа «миграции» распространилась и на детей из многодетных семей бедняков.
Как выяснилось впоследствии, родители в большинстве случаев не имели никакого представления о судьбе своих детей после того, как тех отправляли в детские учреждения, а иногда были убеждены в том, что их усыновили. Детей в приютах, в свою очередь, уверяли, что их родители умерли, а за океаном их ждёт лучшая жизнь.
12 июля 1906, Ливерпуль
Вскоре поползли слухи о том, что эти дети подвергаются плохому обращению. В 1874 году Лондонский совет попечителей отправил для осмотра канадских детских домов комиссию Эндрю Дойла. Его отчет гласил: «По вине безответственности мисс Рай и недостатка ресурсов мисс Макферсон тысячи британских детей, уже и без того бывших в тягостном положении, брошены к поселенцам на произвол судьбы, тяжёлую работу или плохое обращение; переселенцы обычно честны, но зачастую крайне строги».
Палата общин Канады создала особый комитет для проверки выводов Дойла, однако на судьбу детей это никак не повлияло. В апреле 1891 г. английская «The Star» писала: «Внимание правительства доминиона было привлечено к тому факту, что отправляемые из Англии в Канаду дети являются уличным бродягами и бедняками из работных домов, а также к тому, что профессиональные филантропы, вовлечённые в данный вид деятельности, зачастую руководствуются меркантильными, а не благотворительными мотивами. В парламент будет подан запрос на расследование данной ситуации перед предоставлением любой денежной суммы на цели иммиграции».
Запрос был подан. В результате в том же 1891 г. был принят Закон о детской опеке, полностью легализовавший работу частных обществ, занимавшихся детским переселением в доминионы.
Партия девочек из британского приюта, перед отправкой в Канаду, 1899 год.
В ХХ в. география детской «миграции» значительно расширилась. Детей увозили партиями в Канаду, Африку, но особой популярностью теперь пользовались Австралия и Новая Зеландия. Большинству юных колонистов было от 7 до 10 лет; однако среди них попадались четырехлетние малыши, а также 14-летние подростки.
Дневник 12-летней Морин Маллинс
Несмотря на то, что переселением занимались вполне приличные организации — всевозможные католические миссии и попечительские советы, в основе их деятельности лежало царило вопиющее беззаконие. Граждане Великобритании превращались в бесправных призраков. Никто не заботился о том, чтобы выдать им удостоверение личности. Часто во время переезда братья и сестры разлучались, связь с родителями прерывалась навсегда.
Порой случалось, что детей по прибытии сразу сажали в кузов грузовика и отвозили в глубинку, на плантации, где их превращали в чернорабочих.
Однако и те, кто попадал в католические приюты, не могли похвастаться лучшей участью. Условия содержания детишек в таких заведениях были просто вопиющими. Образовательная программа мало чем отличалась от программ для умственно отсталых, воспитанников били, отправляли на тяжелые работы, насиловали. По воспоминаниям одного из них, дети называли своих религиозных опекунов — «христианские педерасты».
Итогам деятельности католических приютов в Австралии Сатана аплодировал стоя — тысячи искалеченных судеб, сотни инвалидов, десятки случаев самоубийств.
1929 год, перед отправкой в Австралию.
Программа детской «миграции» приостановилась в годы Великой депрессии, и вновь возобновилась после окончания Второй мировой войны. Отдельные случаи вывоза детей из Англии имели место в конце 1960-начале 1970-х гг. В послевоенный период из Англии вывезли около 10 тысяч детей (7 тысяч — в Австралию). Всего же, согласно отчету фонда по детской миграции канадской Палаты общин, за 350 лет (с 1618 года) из Англии в колонии было отослано около 150 000 детей.
Когда Маргарет Хамфрис удалось раскрыть эти факты, она уехала в Австралию, где занялась розысками этих бедных детей, которые к тому времени уже стали взрослыми. Для этого она основала специальную организацию Child Migrants Trust, при помощи которой тысячи людей вновь обрели своих родителей.
На сельхоз работах в Австралии
Окончательно схема детской «миграции» была раскрыта лишь в 1998 году, благодаря парламентскому запросу из Великобритании. В опубликованном отчете отдельно была осуждена Римская католическая Конгрегация христианских братьев Западной Австралии и Квинсленда, в учреждениях которой дети, по сообщениям потерпевших, подвергались насилию. Законодательное собрание Западной Австралии 13 августа 1998 года выпустило заявление, в котором приносило извинения бывшим детям-мигрантам
Под нажимом общественного возмущения правительство Австралии вынуждено было признать свою вину. 16 ноября 2009 г. премьер-министр Австралии Кевин Радд, который, годом ранее публично от лица австралийского правительства попросил прощения у детей «украденного поколения», то есть у австралийских аборигенов, обратил свое внимание на «детских мигрантов». Извинительная речь была зачитана в австралийском парламенте, в присутствии Маргарет Хамфрис.
Дети собирают горох на полях
Папа Римский Бенедикт XVI поведал миру о «мучении, вызванном прискорбным поведением некоторых членов церкви», и высказал жертвам несправедливости свое «сочувствие и набожную солидарность».
Оригинальное “австралийское” фото с марки.
Что касается Англии, то когда затянувшееся молчание правительства стало уже неприличным, премьер-министр Гордон Браун 23 февраля 2010 года выразил официальные извинения за «постыдную» программу переселения детей и объявил о создании фонда в 6 млн фунтов стерлингов для выплаты компенсаций «обманутым» семьям.
Дети-судомойки
Пристроить ребёнка на кухню мыть посуду, пусть даже бесплатно или только за выплаты по праздникам, многие родители считали за счастье. Для начала, ребёнок перестанет просить еды — ведь и в доме, и в кабаке он имеет возможность питаться объедками. Некоторые дети на новом месте работы и ночевали, тем более, что оттирать котлы, кастрюли и сковородки часто приходилось допоздна.
Мыть посуду на кухне кабака или большого господского дома было не тем же самым, что подежурить по лагерной или школьной столовой.
Единственным минусом работы судомойкой была необходимость постоянно таскать тяжести — лоханки с водой или те же котлы. Кроме того, не все дети хорошо переносили постоянные жар и чад на кухне. Если потерял сознание разок — тебя ещё простят, но после второго раза прощай, сытное место.
Текст: Лилит Мазикина
Дети-курьеры
Устроиться посыльным для мальчика было огромным везением. Целый день, в любую погоду, приходилось бегать, порой с тяжёлым грузом, но в промежутках между «рейсами» можно было спокойно посидеть в тепле. Кроме того, в какой-то момент крупные компании стали выдавать посыльным красивую форму. Правда, зимой она не очень-то грела. Самой большой бедой мальчика-курьера были хулиганские нападения его менее удачливых сверстников, которые могли из зависти попробовать отобрать и порвать конверты и бумаги или отнять в свою пользу товары из магазина, которые посыльный нёс клиенту.
Мальчик-посыльный в Санкт-Петербурге.
Дети на фабриках
С индустриализацией общества появилась огромная нужда в рабочих руках на фабриках. Выше всего фабрикантами ценился труд женщин — они быстрее учились, были аккуратнее и послушнее, чем мужчины, и к тому же по устоявшимся обычаям женщинам платили меньше за тот же объём труда. Но детям приходилось платить ещё меньше, так что на многих фабриках возле станков стояли скамеечки, а на скамеечках — мальчишки и девчонки от шести лет и старше.
Дети были идеальным расходным материалом. Обучались быстро, дерзить не смели, стоили копейки, и, как часто ни калечились маленькие работники, всегда находилось, кем занять опустевшее место. А несчастные случаи на фабриках шли потоком. Девочкам могло затянуть в станок волосы — ведь разогнуться и поправить расползающуюся причёску было некогда, за каждое лишнее движение к тому же больно били. От недоедания и недосыпа многие малыши утрачивали бдительность, а вместе с ней — руку, ногу или жизнь. Лечение, конечно, не оплачивалось. Маленький работник вышвыривался на улицу.
Начав работать на фабрике, ребёнок больше не мог гулять, играть или учиться, ему было некогда. В выходной помогали матери с большой стиркой. Фото Льюиса Хайна.
Подобное отношение к детям на фабриках было повсеместным — в России, Европе и Америке. Гуманисты и прогрессисты годами бились за то, чтобы улучшить условия детского труда, и всё без толку. Выгода перевешивала любые аргументы и усилия. Шли в ход и психологические уловки. Когда гуманисты пытались запретить использование детского труда на фабриках, производящих шёлк — чтобы размотать кокон шелкопряда, требовалось рукой опустить его в очень горячую воду, почти кипяток, и руки у детей уродовались — фабриканты распустили слух, что шёлка (и налогов от фабрик) тогда не будет вообще, потому что только нежные детские пальчики могут делать нежную тонкую нить.
Дети на плантациях
Очень популярна легенда, что лучшим чаем в Китае считался тот чай, который собран юными девственницами. Ведь их чистота делает и вкус чайного листа особенно чистым! Действительно, юные девственницы (от пяти-шести лет) во многих странах работали на сборе урожая чего-нибудь полегче картошки или брюквы. Только чистота их совершенно ни при чём — труд маленьких девочек стоил буквально копейки. Вместе с юными девственницами чай и табак собирали также юные девственники того же возрастного диапазона, беременные женщины и способные ещё двигаться старики.
Льюис Хайн снимал только белых детей, но у чернокожих было всё то же самое.
Использование детского труда на полях и плантациях по всему миру считалось нормой. Рабочий день, вне зависимости от погоды, длился около двенадцати часов, с одним перерывом на еду (во время которого работники часто просто засыпали, не в силах даже жевать). Дети пололи, собирали ягоды и другие относительно лёгкие плоды и листья, уничтожали вредителей, бегали с лейками и вёдрами, чтобы поливать бесконечные грядки. Калечились в полях поменьше, чем на фабриках — в основном, срывали спину или «надрывали живот» (частая проблема девочек). Никого не удивляли также тепловые и солнечные удары и ожоги, ломота в костях и бронхиты из-за долгой работы в непогоду.
Дети-шахтёры
Огромное количество детей-шахтёров обоего пола работало в Англии и США в девятнадцатом веке. Рабочий день длился половину суток. Несмотря на попытки ввести ограничения по возрасту (в Англии установили нижнюю планку в десять лет), родители приводили детей на работу в те же шахты, где вкалывали сами, с шести-восьми лет: шахтёрам, особенно женщинам и детям, платили так мало, что каждая копейка в семьях была на счету. Управляющие спрашивали возраст формально, никто ничего не проверял. Шахтам нужны были рабочие руки.
Не надо думать, что в шахте дети занимались чем-нибудь вроде подметания или другой лёгкой работы. Они подбирали в вагонетки, которые тянули за собой, как ослы или волы, упавший с вагонеток взрослых уголь, или просто везли уголь, которым вагонетки заполнили взрослые; поднимали корзины, сортировали уголь. Самые слабосильные пристраивались открывать вагонеткам ворота. Обычно это были совсем маленькие девочки. Они часами сидели в кромешной тьме, в сырости, неподвижно, и это плохо сказывалось на их здоровье и тем более психологическом состоянии.
Дети-трубочисты
Маленькие помощники трубочистов были очень популярны в Европе: запустив ребёнка в дымоход, трубочист добивался гораздо лучшего эффекта, чем если бы сам пытался всё очистить с помощью специального оборудования. К тому же дети были намного дешевле оборудования.
Маленький трубочист со своим хозяином.
Карьеру маленькие трубочисты начинали в четыре года: считалось, что ничего сложного в отскребании сажи для ребёнка нет, а маленький возраст означал маленькие размеры и гарантировал, что менять ребёнка не придётся ещё довольно много лет. Чтобы кроха-помощник подольше оставался пригодным для залезания в дымоходы, его кормили очень скудно — лишь бы ноги не протянул. Худой мальчишка — хороший мальчишка, когда речь идёт о чистке труб.
Запускали ребёнка в трубу снизу, из камина, и вылезти он в итоге должен был сверху, на крышу. Но детям было страшно ползти между отвесных стенок так высоко наверх — был нешуточный риск сорваться и покалечиться, упав обратно в камин, так что взрослый хозяин-трубочист подгонял малыша, разведя под ним немного огонька.
Чем меньше трубочист, тем лучше. Четыре года – идеально.
Профессиональные риски были для детей в этом бизнесе очень высокие. Они, кроме того, что срывались, ещё и задыхались, и застревали. Сажа и копоть, которые годами наслаивались на их коже (помыться дети могли только перед праздниками, чтобы не тратить хозяйский уголь на подогрев воды и мыло), приводили к тяжёлой онкологии, чаще всего — раку лёгких и мошонки. Даже сменив работу, маленькие трубочисты не заживались на свете. Их здоровье было безнадёжно подорвано. На спад эксплуатация детей трубочистами пошла только в последней трети девятнадцатого века.
Дети-коробейники
Девочек в больших городах часто приспосабливали к уличной торговле. Это могло быть маленьким семейным бизнесом, но чаще девочки работали на чужого дядю, утром получая товар, вечером — сдавая выручку. Самым активным временем продажи были часы до начала работы разного рода клерков и служащих и часы после окончания, так что, чтобы сделать выручку, девочка вставала в пять часов, собиралась и, часто не позавтракав, несколько часов бродила по улицам с тяжёлой корзинкой или лотком (он надевался на шею и представлял из себя что-то вроде плоской открытой коробки на ремне, на которой был разложен товар).
Торговали и мальчики, особенно в России это было популярно. Фото Иосифа Монштейна.
Девочек часто обкрадывали, потому что побежать за всяким хулиганом, схватившим товар с лотка, они не могли; стоимость украденного вычитали из их заработка. Простуда из-за постоянного хождения по улице в любую погоду (часто без возможности нормально одеться) была обычным делом, вплоть до воспаления лёгких и развития ревматизма. Если девочка пыталась задержаться на улице в вечерние часы, чтобы увеличить выручку, она подвергалась риску домогательств: вечером немало мужчин искали того, что считали любовными приключениями, хотя словом «любовь» их действия обозначить довольно трудно.
В конце девятнадцатого — начале двадцатого веков популярна среди мальчиков была работа продавцом газет. Всё то же самое: очень рано утром встаёшь, забираешь газеты, вечером приносишь выручку. За испорченный или украденный товар тебя штрафуют. Самые горячие торговые часы — утренние, когда господа покупают газету по пути на службу или лакеи — возвращаясь домой с покупками для хозяев.
В газетчики шли лет с пяти-шести. Фото Льюиса Хайна.
Чтобы торговля шла бойко, надо часами бегать по улицам, в том числе — перебегая мостовую с оживлённым конским движением, и громко, срывая голос, кричать. Кроме того, от постоянного контакта кожи со свинцом, которым оттискивали на газетных листах буквы, с кожей начинались проблемы. Но эта работа всё же считалась куда безопаснее, чем у шахтёров или трубочистов — и тем более чем на фабрике.